— Помощники? — спросил он, скрывая раздражение. — Вот эти-то?

— Именно вот эти, — торжествующим птичьим голосом выкрикнул провидец. — Именно эти вот. Строители, между прочим, рабочий класс. С ними вы этот завод восстанавливали, и кирпичный завод тоже они поставили. Для дела сил своих не жалеют, потому что у них свой интерес: им в этих садах гулять, из этой речки воду пить и все такое.

— Речка, — прохрипел директор. — Сады! Прутики и ничего больше.

— А вы, товарищ директор, так и произошли на свет в усах и в сапогах? Вы, извиняюсь, тоже прутиком этаким возрастали, но только в условиях мирного времени.

Это веское замечание очень развеселило девчонку-бригадира и мальчишек тоже. Мальчишки, все они еще ребятишки, но уже рабочие военного времени. Впрочем, тут, кажется, были и девчонки. Такие же, как и мальчишки, — стриженые, отчаянные, в штанах или комбинезонах.

Теперь все они уже в открытую смеялись над директором.

Рабочие военного времени, они и сейчас еще продолжают работать, кто на сахарном заводе, кто на кирпичном.

— Вот они, прутики, — продолжал провидец. — Они тут все испытали, под немцами-то. Вам того не пришлось испытать при всех ваших зрелых годах. Вы к нам прибыли, когда уж от врагов и духу не осталось.

— Ладно, не каркай, — озлился директор и приказал: — Переводи бригаду на уборку двора.

Девчонка-бригадир первая заметила Семенова.

— Ну, прямо цирк! — выкрикнула она.

«На цирк это мало похоже, — подумал Семенов. — Балаган, вот это что».

И, сойдя с брички, направился к директору.